Без оптики. Почему москвичи не могли носить очки 200 лет назад

В Интернациональный день офтальмологии вспоминаем запрет на ношение очков, принятый императором Павлом I. Он долго соблюдался в России, и особенно строго (хотя и недолго) — в Москве.

Сегодня в это сложно поверить, но всего два века назад такой несложный предмет, как очки, был едва ли не неприличным, а близорукие или дальнозоркие москвичи не могли выйти погулять, вооружив свои глаза. О том, как и почему портативные оптические приборы оказались в опале, — в материале mos.ru.

Бакенбардов и очков не носить

Запрет на очки на самом деле действовал не всего в Москве — по всей России дворяне с плохим зрением были вынуждены передвигаться с опаской, а встретив знакомого, долго щуриться. Допускалось иметь лорнет, но стеклышко разрешалось приложить к глазу, скоро посмотреть и тут же спрятать в карман. Было это во времена правления Павла I (1796–1801).

За короткое время своего царствования он успел провести несколько серьезных реформ, направленных на борьбу со всем, что делала его мама, которую он ненавидел. Став императором после смерти Екатерины II, он первым делом принял акт о престолонаследии, сообразно которому корона Российской империи наследовалась строго от отца сыну. При нем были ослаблены позиции дворянства и улучшилось положение крестьян, были предприняты некоторые шаги к централизации власти.

Опасаясь заразительного примера Великой французской революции, прогремевшей незадолго до его воцарения, Павел запретил все французское: книги, покрой одежды, язык и даже заимствования из него, вошедшие в русский. Он предписал дворянам-мужчинам поменять и прическу — освободиться от бакенбардов и зачесывать волосы назад, собирая в хвост.

Почему очки попали в немилость, неизвестно. Возможно, император не любил, когда на него смотрели чересчур пристально, — многие современники описывали его внешность как не очень приятную. А может быть, в людях, прячущихся за очками, он подозревал заговорщиков. Павел I был ребенком, когда его отца Петра III убили, и он всю жизнь боялся повторить его судьбу. Впрочем, все усилия были тщетны: в 1801 году Павел I стал жертвой заговора — его убили в собственной спальне.

Еще одна версия — запрет был введен по просьбе супруги Павла I, Марии Федоровны, которая была близорука. Скорее итого, ей было неприятно видеть при дворе людей в очках. Ни один из членов дома Романовых ни разу не появился в очках или с лорнетом на публике. Нет ни одного портрета, на котором царственная персона была запечатлена с оптическим прибором, — по умолчанию считалось, что правитель должен обладать ясным зрением.

Причуды Гудовича

Люди, не принадлежащие к царской фамилии, также какое-то время не могли вольно носить очки. Надевать их у себя дома было можно, но являться в таком виде на людях считалось неприличным — все равно что лорнировать окружающих. Право на беспрепятственное ношение оптического прибора при дворе можно было, впрочем, заслужить, как, так, это сделал Егор Канкрин — министр финансов России в 1823–1844 годах. С портретов Егор Францевич смотрит на нас невооруженным взглядом, но сохранились стихи Владимира Венедиктова, долгое время служил у министра секретарем:

Выслушивает всех, очки поднимет на лоб,

И видится, как мысль бьет в виде двух лучей

Из синих, наискосок приподнятых очей…

Пожалуй, главным ревнителем запрета стал Иван Гудович, московский главнокомандующий и руководитель по гражданской части в 1809–1812 годах. Генерал-фельдмаршал, в 1789 году отвоевавший турецкую крепость Хаджибей (на месте которой была построена Одесса), овладевший Анапской крепостью в 1791-м и завоевавший каспийское побережье Дагестана, и в должности градоначальника сохранил военную строгость.

Современники вспоминали, что очки приводили Гудовича в настоящую ярость: он не попросту следил за соблюдением правил, а довольно грубо вмешивался в частную жизнь москвичей. Иван Васильевич мог остановить карету, увидев прохожего в очках, и потребовать снять ненавистный ему предмет с носа. По легенде, он запрещал надевать очки даже у себя дома.

А еще ему почему-то весьма не нравились повозки, запряженные тройкой лошадей. «Гонитель очков и троечной упряжи» — с таким прозвищем он вошел в историю.

Очки Дельвига

Отголоски павловского запрета на ношение очков мы можем услышать, так, в «Евгении Онегине», написанном в 1923–1930 годах. Описывая появление своего героя в театре после начала спектакля, А.С. Пушкин пишет:

Все хлопает. Онегин входит,

Идет меж кресел по ногам,

Двойной лорнет скосясь наводит

На ложи незнакомых дам.

Поэту было довольно одной фразы, чтобы показать беспардонность молодого повесы: он рассматривает женщин, вооружив глаза. Сам жест — вскинуть руку с лорнетом и пристально посмотреть на кого-то — считался дерзким вызовом.

Уместно, во время учебы Пушкина в Царскосельском лицее ученикам запрещалось носить очки. В частности, об этом вспоминал позже поэт и издатель Антон Дельвиг, добавляя: «…Зато все женщины казались мне прекрасными!»

На своем самом известном портрете — рисунке Валериана Лангера, сделанном в 1830 году, — Дельвиг, впрочем, взирает на нас минуя очки. Носил очки в то время и Александр Грибоедов — он изображен в них на двух пушкинских рисунках, сделанных при жизни драматурга и дипломата, и на всех посмертных портретах, созданных по описаниям друзей.

Источник: Правительство Москвы